Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

отправился ты оттуда?» – «Сегодня около полудня». – «Зачем ты бросил свой отряд и поспешил сюда?» Я отвечал: «Мне пришла мысль, и я пришел открыть ее». – «Говори!» – сказал хан. «Те двое, – сказал я, – сегодня или завтра узнают, что вы здесь в походе против них, и возмутят народ. Вы с Эсфендияр-султаном пошли бы по этому берегу реки, а мне приказали бы идти в Кат (если мне отправиться теперь в путь, то к намазу я приеду туда). Из Ката я пошел бы к живущим в соседстве с сим городом. При мне восемьсот нукеров; более половины узбеков, живущих в степи, ваши и мои подданные: они без принуждения соединятся со мной. Зависящие от Хебеша и Ильбарса по страху пристанут ко мне; если один, двое из них перейдут к Хебешу, не оставлю и котла в их доме. Если степные узбеки не с ним, то при них не более двух-, трехсот человек. Когда я туда отправлюсь, тогда вы, не делая сношений с ними, скорее идите против них: они убегут, не пустив ни одной стрелы. Но если не сделаете так, они до вашего прихода соберут войско, придут и будут биться с вами. Неизвестно, кому Бог даст победу». – «Кто тебе внушил это?» – спросил меня хан. «Я от себя говорю; мне этого никто не внушал». Хан сказал: «Не рассудителен тот, кто внушил тебе такое дело. Иди и приходи ко мне со своим отрядом». Я воротился и перевел свой отряд войска и в Хаст-Менаре вступил под распоряжение хана. Оттуда мы перешли в Икинчи-кой. В этот день я еще предложил хану: «Пошлите меня к узбекам; если не хотите отправить меня, то пошлите Шериф-Мохаммед-султана. Какой вред, когда кто захватывает своего врага без опустошений, без битв? Иначе начнутся битвы и взаимные опустошения. Если сделаете так, Хебеш и Ильбарс убегут, не бросив ни одной стрелы. В противном случае дело будет худо». Хан не согласился на мои слова. Я говорил это также бекам хана, но и они не сочли моих слов благоразумными. Так мы видели и знали беду, поспешили ей навстречу. Переходя далее, мы пришли к водоему Ташлы-ярмыш, ископанному Али-султаном. Сторожевой отряд наш отступил к нам; потом вдали зачернелся неприятель, и мы шли на него; подошли главные силы врагов и начали битву. Мы были разбиты. Араб-Мохаммед-хана взяли в плен и привели к Хебеш-султану: он тот же час велел выколоть у отца глаза, отдал его под присмотр человека и отправил в Хиву, в его орду. Сам Хебеш, преследуя Эсфендияр-султана, пошел в Гезараспу. Я ушел в Кат, а из него удалится в Бухару. Эсфендияр-султан, Шериф-Мохаммед-султан и Харезм-гази-султан заперлись в Гезарасповой крепости. Хебеш-султан сорок дней держал их в осаде, потом послал в ним переговорщика и помирился с ними. Эсфендияр-султан отправился, вак говорил, на поклонение в Мекку; Шериф-Мохаммед-султану отдали Кат; Харезм-шах-султан, которому тогда было двенадцать лет, и Авган-султан – десяти лет, оставались в Хиве вместе со своим отцом. Шериф-Мохаммед-султан прожил в Кате четыре месяца, бежал оттуда и пришел ко мне, убогому, в Бухару. Эсфендияр-султан перешел в Персию к шаху Аббасу. Хебеш-султан ослепил своего отца в тысяча тридцатом году гиджры (1621–1622 г. Р. X.), в год курицы. Хебеш-султан жил в Ургендже и Безире; Ильбарс-султан в Хиве и Гезараспе. Араб-Момаммед-хан с тремя своими женами и с двумя младшими сыновьями был посажен в крепости Кум.

Убиение Араб-Мохаммед-хана и ханствование Эсфендияра

По прошествиии одного года, Ильбарс-султан, не дав знать своему брату Хебеш-султану, перевел отца и двух младших своих братьев в Хиву. Два сына Эсфендияр-султана, старший трех лет, младший полутора лет, были в Хиве при Ильбарс-султане. Младшего своего брата, Авган-султана, отослал к Хебеш-султану с тем, чтобы он, старший брат его, велел умертвить его, а сам велел убить своего отца, своего брата Харезм-шаха и двух сынов Эсфендияр-султановых. Хебеш-султан, признавая своего малолетнего брата Авгана невинным, не предал его смерти, а отослал к русскому царю. Авган-султан прожил у русских тридцать лет и там отошел к милосердию Божию; после него не осталось детей[96].

Шах Аббас-Мази сказал Эсфендияр-султану: «Отправься на границу Хорасана и употреби средства к возвращению себе своей державы». Эсфендияр-султан, отпущенный им с тремястами человек, пришел в Дарун; оттуда отправился в горы Абуль-хан; здесь присоединились к нему семьдесят человек из поколений Теке и Сарык и десять человек из ямутов. С ними и с тремястами своих нукеров он пошел на Хебеша. В это время Хебеш-султан жил на южной стороне реки Аму, насупротив крепости Тюк. В полночь Эсфендияр напал на дом Хебеш-султана; но его тогда не было дома: он гостил в доме одного из своих нукеров. Услышав звуки военных труб, он сел на коня и, спасаясь бегством, уехал к своему брату Ильбарс-султану. Оба они, Ильбарс и Хебеш, пошли против Эсфендияра. Все нукеры, остававшиеся в Ургендже по смерти Араб-Мохаммед-хана, мои нукеры, оставшиеся по уходе моем в Бухару, и нукеры, оставшиеся после Шериф-Мохаммед-султана, собрались при двери Эсфендияр-султана. В Бакырганской суфической общине был человек, потомок Сеида-Аты, по имени Назар-ходжа; дочь его была в замужестве за Ильбарс-султаном. Ходжа, пристрастный к благам этого обманчивого мира, обладал некоторыми качествами смелого полководца. Он, с отрядом войска выступив из Бакыргана, послал человека к Ильбарс-султану, сказывая: «Я, убогий, иду в службу к тебе; но не прежде двух дней явлюсь к тебе, потому что пойду собрать войско из некоторых ближних жительств». Выступив с пятьюдесятью человеками, он на дороге набирал рать в областях, державших сторону Хебеш-султана и Ильбарс-султана, не касаясь владений, чуждавшихся их партии. В эти дни дела Эсфендияр-султана шли успешно, потому что весь народ приставал к его стороне; целыми толпами шли к нему, прося Бога избавить их от злодеев, не пощадивших отца своего. Назар-ходжа, взяв с собой сто четыре человека, стал у реки Аму на большой дороге, по которой шли к Эсфендияр-султану готовые помогать ему, и, перекопав дорогу рвом, останавливал тут и пеших и конных, шедших на помощь к Эсфендияру; принуждал одних словами, других силой присоединяться к его отряду, он говорил: «Господь да избавит нас от беды! Если Эсфендияр-султан завладеет державой, то сыновей ваших велит избить, а женский пол отдасть абульханским и манкышлакским тюркменам: они увлекут их в неволю. Если мои слова лживы, да поразит меня слово Божие!» Говоря так каждому, он клялся Кораном. Таким образом он собирал вокруг себя всех, которые шли к Эсфендияр-султану; напугал их клятвенными уверениями, что все малолетние дети их отданы будут в рабство